О себе:рошёл год после окончательной победы над Волан-де-мортом, и из жизни Гарри ушли все приключения, кроме любовных, в коих его неизменной спутницей была Джинни Уизли – его девушка.
Они лежали нагие, обнявшись, на крыше дома в самом центре Лондона, ночная прохлада приятно освежала их разгорячённые сексом тела. Гарри было так хорошо, что он даже не потрудился вынуть постепенно увядающий член из Джинни. Капелька спермы, смешанная с соками девушки, вытекла из её нутра и скатилась по бедру, мгновенно остывая, заставляя Джинни вздрогнуть от резкого контраста температур.
- Джинни, я давно хотел тебя спросить… Когда ты потеряла девственность? – спросил Гарри, которому лишь только что удалось восстановить дыхание.
Дело в том, что их первый секс, ещё когда они оба учились в Хогвартсе, хоть и был столь же великолепным, сколь и коротким, неприятно удивил Гарри – Джинни, хоть и была год младше Гарри, уже не была девственницей. Гарри не решился спрашивать об этом тогда. Больше двух лет он был терзаем ревностью и строил различные догадки, одна невероятнее другой. И вот теперь, расслабленный эякуляцией и чудесной ночью, он спросил то, что его всё это время так беспокоило.
Блаженная улыбка на лице Джинни подёрнулась дымкой опасения, но ей тут же удалось вернуть выражение благожелательности.
Она посмотрела прямо в глаза Гарри.
- Ты уверен, что хочешь знать?
Гарри уверенно кивнул. Всё внутри него сжалось, готовясь принять удар.
Джинни поджала губы и, едва заметно кивнув самой себе, начала свой рассказ.
* * *
Прежде всего, Гарри, ты должен понять, что во мне очень рано проснулось сексуальное желание… Конечно, тогда я ещё не понимала, что это, но уже с шести лет я начала трогать свою писю. Очень часто всё внизу живота становилось горячим и тяжёлым. В такие моменты я становилась какой-то беспокойной, не могла усидеть на месте. Становилось легче, если я клала руку на неё… ну и приятнее, конечно, тоже. Первое время я просто засовывала руку себе в трусики и так и сидела или же просто тёрлась писей обо что-нибудь. Но потом я заметила, что гораздо приятнее тереть и пощипывать в определённых точках. Примерно в то же время кто-то – кажется, мама – обратила внимание на эту мою привычку и ясно дала понять, что это не хорошо. С тех пор я трогала себя внизу лишь оставаясь в одиночестве.
Если я делала это долго, как каждый раз перед сном, к примеру, я там сильно намокала и мне нравилось размазывать влагу по внутренним сторонам бёдер. Так продолжалось лет шесть.
Однажды, когда мне было двенадцать лет, все разъехались по делам и я осталась одна. Я любила такие моменты, потому что я могла выйти ласкать себя в сад… мне почему-то нравилось, когда садовые гномы собирались вокруг и смотрели на меня… Да и сейчас нравится, когда кто-то смотрит, ты знаешь.
Дрожа от радостного возбуждения, я прихватила из своей комнаты большое полотенце, которое я стелила на землю перед тем как улечься, и собралась было пройти вниз чтобы снять со стены наши часы – они мне подсказывали, когда следует прекратить, чтобы не попасться – как вдруг услышала из комнаты близнецов какие-то звуки. Я сильно расстроилась, узнав, что они остались дома, ведь теперь мне придётся ждать ночи, чтобы разрядиться. Но тут мне подумалось, что, судя по характеру звуков, они снова занимаются без разрешения магией и мне захотелось выплеснуть свою злость на них, поймав их на месте преступления и всё рассказав маме.
Я тихонько подкралась к их двери. Источник звуков находился прямо за ней, но я всё ещё не могла понять, чем они там занимаются. Постояв немного, я заметила, что дверь прикрыта не плотно. Я не раздумывая схватилась за ручку, резко её отворила, ворвалась в комнату и прокричала: «Ага! Снова волшебство! На этот раз вас точно отправят в Азкабан!»
И только тут разглядела, что именно происходит. Повисла тишина.
Джордж лежал животом на кровати, свесив ноги вниз, а второй близнец был сзади, пл