эфемeрная

Мы должны прощать наших врагов, но не прежде, чем их повесят.

По существу, я где-то между «я ненавижу этот мир» и «я безразличен к нему».

Грех — причинять боль без необходимости. Все прочие грехи являются надуманной чушью.

В том-то и проблема, что на мрак нельзя взглянуть «одним глазком», как и с крыши многоэтажки нельзя упасть слегка.

Некоторые рождены для сладкого наслаждения, некоторые рождаются для бесконечной ночи.

Мысль о самоубийстве — великое утешение: с её помощью можно пережить много тёмных ночей.

Предел тупости – рисовать яблоко как оно есть. Нарисуй хотя бы червяка, истерзанного любовью, и пляшущую лангусту с кастаньетами, а над яблоком пускай запорхают слоны, и ты сам увидишь, что яблоко здесь лишнее.

Дружелюбие можно изобразить. А вот с умом, к сожалению, такой фокус не пройдёт.

Впрочем, я никогда особо не понимал своих стихов, давно догадываясь, что авторство – вещь сомнительная, и всё, что требуется от того, кто взял в руки перо и склонился над листом бумаги, так это выстроить множество разбросанных по душе замочных скважин в одну линию, так, чтобы сквозь них на бумагу вдруг упал солнечный луч.

Люди воображают, будто человеческий мозг находится в голове; совсем нет: он приносится ветром со стороны Каспийского моря.

В каждом из нас слишком много колёс, винтов и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум-трём внешним признакам. Я не понимаю вас, вы меня не понимаете, и сами мы себя не понимаем.